ВОЙНА ВОЙНАРОВСКОГО

Кирилл САЗАНОВ, фото автора

Для гвардейца-фронтовика Анатолия Антоновича Войнаровского Великая Отечественная война началась после 7 класса обычной сельской школы Барановского района Житомирской области. А закончилась в австрийском Баден-Бадене, сразу после взятия Вены.

Сейчас ветерану Великой Отечественной войны Анатолию Антоновичу Войнаровскому 89 лет, но в далеком 1941-м было всего пятнадцать. День 22 июня запомнился ему еще и тем, что, несмотря на горе, что обрушилось на страну, погода стояла на удивление ясная и солнечная.

-Я пошел покупать учебники для 8 класса, мы жили в большом селе, где было около 320 дворов. В 10 км от него был райцентр. Там я купил учебники, и в половине двенадцатого увидел: около черной «тарелки» радиорепродуктора – они тогда висели на столбах – собралось много людей. Я тоже подошел послушать. Тогда часто разоблачали троцкистов и по этой тарелке об этом передавали. Но слышу: будет выступать Молотов, какое-то срочное сообщение. И в 12 часов услышали голос Молотова, он сказал, что фашистская Германия начала вероломное нападение на Советский Союз. С этого времени я узнал, что началась война. Бегом к родителям. Дома, конечно, тогда никакого радио не было, телефон всего один, в сельсовете, и тот работал так себе. Но в 4 часа дня из райкома приехал уполномоченный, собрали все село и объявили: война!

И не прошло месяца, как через наше село на Новоград-Волынский, Житомир и Киев начали эвакуировать скот, мы и сами собирались. И мы уже готовили телегу, чтобы уехать. Но прошло 20-25 дней, а немцы уже впереди, и вот люди уже гонят скот обратно. Никакой эвакуации уже не может быть, фашистские танки нас опередили. Так мы остались под оккупацией.

Партизан

Немцы сразу же забрали у Войнаровских корову и свинью. Село грабили, как хотели, отбирая хлеб, домашнюю живность, включая кур и овец.  Так закончился 1941 год.

Зимой 1942-го в деревне появились наши военные, человек пять. По всей видимости, это был десант, специально сброшенный на парашютах. Потому что потом в окрестных лесах  началось партизанское движение.

К тому времени обстановка в захваченном селе была следующей. Немцы назначили коменданта из местных немцев, но куда больше, чем рейху, он был верен… выпивке. Избрали старосту, а он оказался порядочным человеком. Ни комсомольца, ни коммуниста — не выдал фашистам никого. К Войнаровским приехал из Киева и сразу ушел в партизаны дядька по материнской линии. Тетка была учительницей, секретарем комсомольской организации и вместе с ним ушла в партизаны.

-Отец был членом партии и тоже хотел в отряд, но ему пришлось устроиться на железнодорожную станцию Дубровка, вести учет поездов: с чем идут и куда,  передавать сведения партизанам. В деревне осталось много мужиков, отслуживших в армии, потому что никто не успел уйти на фронт. Объявили мобилизацию, но опоздали: немцы пришли раньше. И поэтому молодежь в партизаны не брали. Меня уполномочили собирать для них продукты: хлеб, сало, картошку, лук – что только можно. По субботам партизаны приезжали в село и все увозили. Бывало, появлялись ночью, а часто прямо днем. Потому что немцев не было. И 13  полицаев, которых они назначили, почему-то через две недели поувольняли, оружие забрали и отпустили по домам.

Так что оккупационную власть в деревне Анатолия Войнаровского  представляли разве что пьющий комендант и честный староста. Вражьи полчища по какому-то везению в основном обходили деревню стороной. Только раз по ней прошел чешский батальон, дислоцированный в Шепетовке за 40 км от них. В то зимнее утро стоял густой туман, Толя колол дрова, и прямо перед ним из тумана вышла цепь вражеских солдат с оружием наизготовку. Они прочесывали деревню, где как раз в это время было несколько партизан. Наши спохватились, вскочили на коней, но не смогли уйти от выстрелов.

-Второй раз уже пришли немцы, выстрелами из орудий подожгли шесть домов, прошли все село, забрали все, что хотели. Но когда вышли к соседнему селу Середнее, там их встретили партизаны. Завязался бой, и в нем погибло 18 фашистов и 14 наших, — вспоминает А.А. Войнаровский. – Потом уже бывали у нас небольшие группы по 40-50 человек, забирали в основном теплую одежду.

Мы 2 года пробыли в оккупации. И в декабре 1943 года дождались наших танков Т-34. Пришли они вслед за отступавшими немцами. А те уходили ночью с техникой, пушками и без единого выстрела. Даже ничего не подожгли.

Как без нас окончится война?

Сразу же с приходом наших в селе был размещен запасный полк, заработал военкомат, и всех годных к призыву отправляли на фронт. Как вспоминает А.А. Войнаровский, особенно много было так называемых «прямоков» — освобожденных узников концлагерей, в основном кавказцев.

-Из лагеря их освободили, а идти до Грузии – дорога длинная, поэтому они сразу женились. И сразу их к себе забирали партизаны. А потом тех, кто не пошел в отряды, уже военкомат вызывал на приемную комиссию, и после 15-20 дней обучения — прямиком на фронт. Поэтому их и называли прямаками.

— А мы, 11 пацанов 7 класса, собрались и пошли в военкомат. Восемнадцати никому еще не исполнилось, нам отвечают: ждите, вас вызовут. А мы боялись, что война кончится, а медалей не заработаем. Что говорить, ума-то было сколько? Но, видать, надоели мы военкому, он составил список тех, у кого 7 классов и больше. И приходит повестка. Потом — на поезд, в Казань, в пехотное училище. Сдали мы там экзамены кое-как, написали диктант, контрольную по арифметике, и начали нас муштровать по 14 часов в сутки. Но надо отдать должное, кормили хорошо: утром давали масло, чай, белый хлеб. Обед был хороший. Но есть нам хотелось в два раза  больше.

Учили курсанта Войнаровского маршировать и бегать, рыть окопы и землянки. Вчерашние пацаны по 110 км проходили на лыжах и возвращались в казармы, не чувствуя ног. Но главным в обучении была стрельба из миномета. Ведь готовили по специальности наводчика. Теперь будущий солдат был спокоен: врагов на его век хватит.

Фронт

Однажды ночью весной 1944 года курсантов подняли по тревоге, повезли на вокзал и погрузили в эшелон.  Конечная остановка оказалась в Бессарабии, в 150 км от линии фронта. Их новобранцы преодолели пешим порядком, оказавшись в Корсунь-Шевченковской группировке войск 3-го Украинского фронта.

-Тогда освобождали Молдавию, а по прибытии нас сразу послали в бой, — рассказывает А.А. Войнаровский. – И с боями мы прошли до румынского города Галаца. Это уже был 3-й Украинский фронт. Вообще дивизию часто передавали то 2-му Украинскому, то возвращали 3-му. У города Галац протекает река Прут, и на другой берег фашисты нам переправиться на дали. Мы окопались и стояли в обороне три с половиной месяца. В августе подошло подкрепление, нам подвезли снаряды и понтоны, мы под огнем неприятеля стали переправляться на другой берег. Там заняли часть плацдарма и пошли в атаку. До траншей неприятеля пробежали не больше трех километров мимо одиночных окопов — мелких укреплений для пулеметов. А когда уже оказались перед их главными окопами, то как снег на нас посыпались гранаты. Мне граната ударилась прямо в сапог. А эти крепкие сапоги я снял с пленного венгра. И вот граната разорвалась, всю ногу мне посекло осколками. Задело и лицо, кончик носа и глаз, в котором две горошины сидят до сих пор. А 92 мелких осколка я выскреб из своего тела сам.

Сначала Анатолия Антоновича поместили в медсанбат, надеясь поскорее вернуть минометчика в строй. Да он и сам торопился, месяца через два начал ходить и, хотя хромал, решил догнать свою часть. Вместе с выздоровевшими сослуживцами он отправился к линии фронта на повозке. Через 50 км бойцы нашли свою часть у  румынского города Фокшаны.

-Там укрепилась 6-я танковая армия Штраубуха. И мы, наверное, с неделю долбили фашистов из минометов калибра 82 мм. Затем подтянули артиллерию. С танками у нас тогда было еще плохо – танковые армии бросали на основные операции. А здесь, в Фокшанах, наша армия обходилась минометами и пушками калибра 45 мм и 76 мм. Через неделю мы раздолбили фашистов в Фокшанах и пошли дальше.

-А как в бою ведется огонь из миномета?

-На передовую выходит наблюдающий – корректировщик — и по телефону докладывает командиру взвода. Мы стоим где-то за зданием и не видим цель, а командир приказывает: «Три мины беглым… огонь!»

-Сам по себе миномет – оружие громоздкое, каково было его носить по военным путям-дорогам?

-Одна плита тянула на 18 кг, да и ствол только немного полегче.  А  с собой всегда брали по 6 мин, каждая 3 кг 400 г. Расчет наш состоял из 4-х человек, в общем, всем хватало работы…

Случай

Нередко можно услышать – в литературе или в кино – на войне, как войне, и случатся самое невероятное. Один из таких случаев рассказал и наш собеседник. Когда наши бойцы выбили фашистов из города Фокшаны, фронт двинулся на запад. И вот колонна идет походным маршем…

-Смотрим, а метрах в ста от дороги в болоте буксует машина. Под ней копаются, хотят вытащить. Я говорю: давай, ребята, поможем, глядишь, и сами поедем, и все-таки миномет не на себе тащить. Подходим, а это немцы! «Ха, голубчики, хэндэ хох!» И никто даже не подумал, что они могут там быть. Забрали мы их, отвели к командиру роты. Но машина есть, а где шофера найти? Это сейчас каждый второй – водитель…

Анатолию помогла деревенская жизнь, работа в поле, где механизаторы научили его управлять трактором. И на войне этот навык очень пригодился.

— Давайте, говорю, я попробую. Водитель на «студебеккере» вытащил нас из болота, показал, как переключать передачи. Я со второй скорости поехал. Вся рота собралась, в кузов этой чехословацкой «татры» погрузили 12 минометов. И, наверное, с неделю на ней ездили. А потом увидел нас командир полка: «Это что за артисты?» Машину отогнали в автороту, хотели и меня туда же отправить, но наш командир объяснил, что за рулем-то я всего неделю. Зато наводчик – человек нужный… Меня оставили. А мы потом угнали себе машину и опять ездили.

Европа

Так рота А.А. Войнаровского прошла Румынию. Теряли боевых товарищей, как вспоминает наш собеседник, друзей хоронили после каждого боя. Война.

И вот они у Будапешта. После тяжелых боев за его освобождение, рота была переброшена к озеру Балатон. Там наши поджидали фашистов, оттесненных союзниками из Италии. Эту армию немецкого генерала Венка в Берлине очень ждал на помощь Гитлер. А под Балатоном немецкие «тигры» и «пантеры» обрушили свой удар на наших бойцов.

-Особенно тяжелые бои шли в городе Сейкешвехервар. Сначала мы его взяли, но фашисты нас выбили. Потом подошла наша танковая армия, нас поддержала тяжелая артиллерия, и тогда город мы заняли опять. Там был малый Сталинград!

-Где труднее воевать – в поле или на городских улицах?

-В чистом поле идешь всегда на виду, как мишень. Они же в траншеях сидят и в тебя целятся. А в городе ты и не знаешь, откуда в тебя выстрелят: с пятого этажа или из подвала. Главное, заскочить в дом. Подбегаешь к подъезду, бросаешь в него гранаты, а тогда уже – за ними. Знаешь, что ничего уже не осталось… Кончились гранаты, ждешь, выглядываешь. Был бы автомат заряжен. И идешь-идешь. Это сейчас, в нашем возрасте, еще подумал бы, лезть ли на рожон. А тогда разве осторожничал?

Пройдя с тяжелыми боями по Венгрии, наши войска вошли Австрию и 5 апреля 1945 года подступили к ее столице Вене. Шесть дней на подступах работала артиллерия. Затем войска заняли окраину. И начали дом за домом отвоевывать австрийскую столицу. Вместо белых флагов жители вывешивали на балконах простыни.

-Многие австрийцы были против немцев и показывали нам безопасные проходы по канализации. А немцы были дисциплинированные и без приказа никогда не отступали. У них тоже был свой приказ «Ни шагу назад!» Вену мы освободили только 13 апреля. Авиация город не бомбила. И наши танки в него не входили. Фашисты из домов били по танкам фауст-патронами. Так что Вену брала только пехота с пушками.

До Победы!

Далее войска двинулись на Прагу. Ночью под обстрелом форсировали Дунай.  Река покрылась трупами советских солдат. Но большая часть на лодках и понтонах переправилась и вступила в бой с фашистами. В трех-четырех километрах от берега сопротивление врага особенно усилилось. У минометчиков кончился боезапас.

-Видим их траншею хорошо, накрыть бы из миномета. А кроем их матом – там было очень много власовцев! – продолжает рассказ А.А. Войнаровский. – И здесь я решил проявить геройство. Стоит водонапорная башня. Я решил залезть наверх и «поцокать» их из карабина. И только дверку открыл, меня стеклом ударило по ушам – враг промахнулся и попал по стеклу. Я в эту будку заскочил, залег, как мышь. Куда там стрелять, если на виду. Пролежал с полчаса, а дальше мы пошли в атаку. Хотели зайти с тылу за домами. И они нас срезали из пулеметов. И мне перебило руку и все плечо вырвало. Упал навзничь, а ребята меня вытащили и – в госпиталь.

Госпиталь оказался немецким. Войнаровский протестовал: только не к немцам! Но врач оказался югославом, и он согласился. Палаты были полны наших раненых бойцов. Анатолию Антоновичу под наркозом сделали операцию, сложили кости и наложили гипс. А потом перевезли в советский госпиталь в Баден-Бадене.

-Там я встретил День Победы. Мы вышли на плац – кто мог ходить – и нам зачитали приказ о том, что кончилась война. В госпитале я пролежал до 2 декабря и по 3 группе инвалидности меня демобилизовали, — так завершил свой рассказ Анатолий Войнаровский.

Но уже напоследок добавил: есть ложное мнение, дескать, настоящие смельчаки, те, кто не прятался – все погибли. Анатолий Антонович, награжденный медалью «За отвагу», уверен – это досужие россказни:

-В бою идешь вперед и вперед, тут все вместе, офицеры и солдаты. Где там спрячешься, когда идешь в атаку?! Мы переправились через Прут, а там ровная местность. Один за другого не спрячется. Да и совесть не позволит. Идем россыпью, бежим. Но никто там не кричал: «Ура, за Сталина!» Это в кино показывают. В бою некогда кричать, бережешь силы и смотришь, откуда в тебя стреляют, чтобы самому прицелиться и выстрелить. А то погибнешь.

Ветеран Великой Отечественной войны Анатолий Антонович Войнаровский награжден орденом Отечественной войны, медалями «За отвагу», «За боевые заслуги», «За победу над Германией», «За взятие Вены», «Георгий Жуков», юбилейными медалями. После войны он оказался в Кузбассе, поселился в Таштаголе и выбрал мирную профессию строителя. Долгие годы работал в ШСУ-4 и строил первые в Таштаголе асфальтированные дороги. Теперь он ветеран труда. И мы говорим ему спасибо за этот мирный труд. И бесконечно благодарны за Великую Победу! Это он сражался на той войне. Защищал Родину и саму жизнь.

Похожие сообщения

Оставить комментарий

Войти с помощью: