ТАКИМИ МЫ БЫЛИ

Продолжение. Предыдущая часть по ссылке.

Посвящается Ивану Федоровичу Козловскому. 

Дверь отворилась, и вошли двое. За ними потянулась струйка сигаретного дыма.

-Как ни болела, а умерла, — сказал первый, высокий и худой. Так он обычно говорил о проблемах уже решенных. Не то чтобы у нас были одни проблемы, нет, конечно, большинство их решалось еще на стадии вопроса…

-Сейчас на обед, а потом продолжим, — добавил первый. Оба сверкнули очками и разошлись. Первым был Д.С. Салищев – начальник технического отдела Таштагольского рудника. Вторым – конструктор этого отдела Иван Федорович Козловский.

После обеда наблюдалась легкая леность. Нужно было получить стимул для разгона конструкторских мыслей.

-Федорыч, выдай что-нибудь из прошлого, а то в сон тянет?

-Ладно, только между делом. Так вот, по аварии на рудоперепускном гезенке прибыл начальник горного управления КМК Коваленко – послушать соображения наших  специалистов. А им бы кто рассказал, они бы и сами послушали. Тогда Коваленко указал трем специалистам, по его мнению, могущим выдать решение, закрыться в отдельной комнате и в течение трех дней снять вопрос. А иначе… С тем и отбыл. Первые два дня из-за закрытых дверей слышался хохот. Настал третий день. С утра тихо. На обед никто не вышел, видно, не было аппетита. Напряжение нарастало. Тишина за дверью пугала: мало ли что? Тут я постучал и просунулся в кабинет: «Извините, я тут набросал кое-что по аварии». Обсуждение было бурным: «Да это же просто! Это же элементарщина! Иван Федорович, и что же ты так долго тянул? Срочно заканчивай». Я ушел. Последовал новый взрыв веселья. Управление содрогнулось до фундамента. Это был смех иного качества… Возможную аварию я предполагал и заранее прикинул способ восстановления восстающего (ствола, К.С.). Мне осталось только использовать идею с небольшими дополнениями, что я и сделал.

Иван Федорович приносил удачу. Ликвидации и восстановления – это работы с высоким риском. Нет гарантии, что тебя не пришлепнет здесь и сейчас. С такой работой всегда становишься верующим. Однако дело двигалось и благополучно завершалось.

Есть старые рабочие с чутьем на беду. Как-то один такой дед сказал что-то звеньевому, а тот нам: «Рот не разевать – дед голую бабу во сне видел». В конце смены груженый состав не удалось тормознуть, и он сорвал лебедку и крепко забурился. А мы уцелели.

Иван Федорович чертил, лист заполнялся фигурами и таблицами довольно плотно. И мне подумалось: стоишь ты сейчас у доски, исправляешь грехи проектной организации, подгоняешь трассировку выработки с пользой для шахты. Приедет главный инженер проекта. Вы переругаетесь. Потом он пришлет бабенку из проектного отдела на недельку для согласования. А потом снова приедет, положит проект в пухлый портфель и уедет, а ты будешь и дальше пенять на низкую зарплату и работу «на дядю».

Иван Федорович, что же ты не учился дальше, ведь все же Ленинград, перспективы – это же не наша дыра?

— В институт я поступил легко, но на первой сессии сорвался, — рассказывал Иван Федорович. — Я сдавал математику, это был мой предмет, я в нем был уверен. Но мне ставят тройку. Следующий предмет я решил завалить – мне ставят пятерку. Я в недоумении: имею профессию, желаю учиться, а знаю я или не знаю – определите честно! В душе полыхнуло, принял 150 граммов, порвал учебник, сломал стул в общаге. Меня выперли. Начало пути тоже было не лучше. После ремесленного училища попал на завод. Подлатал станок по обработке дерева и стал делать до трех норм. Начальник сказал: «Три зарплаты мы платить не будем, или ты работай, как все, или увольняйся по собственному». Я ушел.

Козловский всегда был при деле. Я жил неподалеку и могу утверждать, что на улице он не сидел, не играл, «баланду» не разливал. А к рыбалке всегда был готов. Любил все действия у реки. Едва наступала среда, проявлял суетливость: поедут — не поедут, возьмут – не возьмут? И когда все складывалось, как надо, лицо его лоснилось от счастья. И вот ехать, потом перевалить через гору, а там – река, лов, ужин, хлопоты о ночлеге и, наконец, разговоры. Иван Федорович использовал уединение для поиска новых идей и осуществления задуманного. На руднике проходили конференции молодых специалистов. Были разговоры, и было чаепитие. Мы мельком наблюдали, как они озабоченно стаскивали в одну комнату листы ватмана, карандаши и кружки. Что будете делать? Проблемы решать! Нас это не озадачило – что можно от них ожидать?

Техотделы разных рудников не работали сообща. Проблемы одного предприятия можно решить усилиями многих. Но обмена информацией между конструкторами не было. Каждый топал в свой тупик. И как результат, принято много спорных решений.

Потому для пользы дела молодежь (горную группу) решено было «привязать» к техотделу. Сначала научить собирать информацию от потребителей, научить с ней работать, а потом – разрабатывать и оформлять идею, проверить на семь раз  и пустить в дело. Иван Федорович был хорошим собеседником. Природа, река, рыбалка, животный мир и человек, выживающий в суровых условиях, вроде Дерсу Узала – были темой его рассказов. А изобретательность не покидала его в любых начинаниях. Хотите непотопляемую лодку, удобную лопатку или новый способ посадки картофеля – пожалуйста. При рассмотрении технических вопросов он улавливал самую суть дела, усиливал ее или предлагал иное решение. Гостями техотдела были ученые из НИИ разных городов. Строились и корректировались  планы совместных работ. При необходимости вызывались конструкторы. Тогда Иван Федорович вступал в  свои права. Наблюдать за общением равных было интересно и полезно. Спокойное изложение аргументов, сближение позиций и обоюдное согласие. Эта культура общения была перенята от Д.С. Салищева.

Прошли еще годы. Козловский стал готовить себе помощника. Он пригласил молодую женщину без горного образования и стал посвящать ее в жизнь металла, дерева, бетона. Д.С. Салищев был уже на пенсии. Я снова ушел в шахту. Козловский все еще тщетно воевал за украденные у него разработки. Звонил мне, и я подтверждал авторство Ивана Федоровича.

Пришлось и нам проделать свою долю работы по восстановлению рудоперепуска по проекту И.Ф. Козловского. Включили буровые станки, воздух содрогнулся, видимость исчезла. Бригада Леутина взялась за дело с верой в успех и благополучный исход.

Иван Федорович ушел из жизни, говорят, после какой-то душевной травмы. Охотно верю. Наследие он оставил огромное. Всякий инженер или конструктор перед тем как принять свое решение по горнокапитальным работам или использованию ВДПУ, открывал папочки: а как там у Ивана Федоровича?

В городской библиотеке есть подборка материалов о руднике Таштагол. Первым подшито письмо в газету «Красная Шория» — о том, как присвоили разработку нашего автора. Подписи – И.Ф. Козловский, Н.Д. Королев.

На этом, пожалуй, и все.

Окончание следует…

И.И. Курицын, ветеран Таштагольского рудника

 

Похожие сообщения

One thought on “ТАКИМИ МЫ БЫЛИ

Оставить комментарий

Войти с помощью: