СЛУЧАЙ НА ВОЙНЕ

СЛУЧАЙ НА ВОЙНЕ

Уже 70 прошло лет, как закончилась Великая Отечественная война. Воспитание патриотического духа у молодёжи на примере их дедов и прадедов в дни празднования Победы является главной темой общеобразовательных учреждений, средств массовой информации, поэтов и писателей. Наш земляк, Александр Иванович Васюнов, на библионочи 24 апреля  представил читателям свой рассказ о войне «Аккордеон».

Аккордеон

В деревне, где прошло моё детство, жила семья Ивановых. Действительно, много Ивановых живут в нашей России. Встречается эта фамилия и в ближнем и в дальнем зарубежье. Так как стоит Русь на этой фамилии, как на Суворовых, Кузнецовых. Много Ивановых, да и Иванов Ивановичей тоже великое множество.

Об одном из них я поведаю тебе, читатель, историю привезённого им, Ивановым Иваном Ивановичем – солдатом-фронтовиком, с войны трофейного аккордеона фирмы «Вельтмайстер» в футляре коричневого цвета из натуральной кожи.

Часто были слышны по вечерам и по праздникам звуки этого замечательного инструмента. Не спутать ни с чем его мелодичное звучание, которое у меня ассоциировалось с Елисейскими полями, Эйфелевой башней, Сеной, каштанами, да и вообще с Парижем, Францией.

Играл наш Иван Иванович на нём мастерски, как делал основательно работу в колхозе, где работал трактористом, или при строительстве своего дома, который выглядел на загляденье проходивших мимо земляков.

Иногда, в Великий День Победы, когда его приглашали в местную школу к детям на утренник, можно было увидеть на стареньком, но ладно сидевшем на нём костюме и орден Славы с медалями, отнюдь не юбилейными. Не дошло ещё время для юбилеев. Много фронтовиков ещё было живых и здравствующих, не смотря на полученные раны и увечья.

Никогда он не рассказывал нам об ужасах войны. Видно, старался поберечь детские души от всего, что может травмировать нашу психику.

А вот при встрече со своим фронтовым товарищем, одним из руководителей школы, тоже участником войны, штурманом тяжёлого бомбардировщика, он рассказал историю появления трофейного аккордеона:

— Война с Германией закончилась. Было это в начале мая. Служил тогда в танковых войсках и был командиром знаменитой «тридцатьчетверки». Повернули нас чуть ли не назад от Берлина и направили на Прагу. Во время движения колонны, по сторонам дороги-бана, ничто не напоминало о войне. Стояли чистенькие ухоженные домики с аккуратно подстриженным кустарником. Маленькие, низенькие заборчики для проформы отделяли территорию от проезжей части. Поразило полное отсутствие людей. Не буду рассказывать о скоротечных боях с ещё сильным противником. Не хотели враги сдаваться русским и крушили наши танки по полной. Много полегло нашего брата в железных коробках. Сначала поджаривало огнём, с едким дымом горящего масла и соляра. А потом разорвавшиеся снаряды внутри подбитого танка разносили куски тел в разные стороны вперемешку с металлом на многие метры. Были люди. Ещё недавно жили. Шутили, пили наркомовские. Строили планы на будущее. Чувствовали приближающийся конец войне. И всё! Нет больше их. И хоронить некого. Не принято было тогда собирать куски разорванных тел.

Прага горела, когда в неё вошли. Тяжело воевать на танке в большом городе при плохой видимости. Много погорело подбитых машин, и фаустники их жгли, и гранатами рвали, и из орудий с близкого расстояния доставало. По переговорным слышно было, как матерят механики последними словами свои, внезапно остановившиеся подбитые танки, ставшие в одночасье красивыми мишенями. Расстреливай их враг без всякого сопротивления. Слышны по рации слова: «Прощай мама, умираю! Прости!». А иногда на полуслове замолкал танкист. Видно, отлетала душа очередного смертного.

Наша машина попала под серьёзный удар, укрываясь за домом, вылезли, поставили запасной трак и опять стали подвижными. Двинулись. Выскочив из-за дома, увидели расчёт вражеской пушки за работой, который находился к нам спиной. Не успели они ни пушку повернуть, ни убежать. Газанул. Танк зверем наскочил на возникшее препятствие. Хрустнули ящики со снарядами. Пушка,  попав под гусеницы, с металлическим треском ушла под танк. Чавкнули тела, и со звуком расколовшихся, упавших на землю, переспелых арбузов, лопнули головы в касках. Свернув с широкой улицы, решили мы между дворами проскочить на видневшуюся вдали площадь. Когда уже почти выехали, увидел я лежащего раненого чеха. Остановился почти рядом с ним. Выскочил, чтобы оттащить его в сторону. Он умирал: грудь тяжело вздымалась, выпихивая из себя остатки воздуха их лёгких. Лицо покрывала проступающая желтизна. Руки пытались собрать в кучу вывалившиеся кишки из разорванного оголённого живота и запихнуть их снова во внутрь. Из последних сил, на смеси отдельных русских слов вперемешку с чешской речью он попросил:

— Иван! Забери мой аккордеон. Хороший инструмент. Не заберёшь – раздавят. Он мой кормилец! – Вот примерно то, что я услышал от умирающего. После у меня на глазах тело его дёрнулось. На землю потекли остатки мочи. А глаза остановились, устремившись в Вечность! С матюгами от командира я затащил в танк аккордеон.  Приехал он со мной с войны и проделал путь со многими пересадками. По дороге домой многие хотели забрать его уменя. И угрозы в свой адрес слышал и приказы: «Отдай». Довёз!  И играю на нём до сих пор. Живу и помню слова умирающего. От души, видно, передавал он своего кормильца. Из пяти моих ребятишек лишь одному он стал послушен. Видно, ему и перейдёт он после  смерти.

Прошло много времени после войны. Запомнился рассказ танкиста о своём трофее, да и можно ли его назвать таковым, ещё вопрос. Ведь аккордеон-то был отдан от умирающего, от души, которая должна была покинуть своего хозяина в самое ближайшее время. Надеюсь, что сохранился этот инструмент в семье Ивановых до настоящего времени и живёт рядом с ними как память об отце – участнике Великой войны.

Похожие сообщения

Оставить комментарий

Войти с помощью: