ОЛЕГ МАКСИМОВ. ЛЕГЕНДЫ И ПРАВДА

26 декабря 2018 г., на следующий день после своего 74-го дня рождения, российский поэт, член союзов писателей СССР, России, Молдовы Олег Ефимович Максимов провёл свой творческий вечер в литературной  гостиной центральной библиотеки Таштагола.

Автор тысячи стихотворений и пятнадцати книг, выпускник литературного института им. Горького, уроженец Молдавии, считающий своей второй родиной Горную Шорию, автор гимна города Таштагола, журналист, работавший в различных изданиях от «Красной Шории» до «Комсомольской Правды» — как оказалось, это очень неполные сведения об Олеге Максимове. Тем интереснее оказался его рассказ…

«Свободы слова не бывает»

Лет 15 назад при его очередном приезде в Таштагол, Олега Максимова удивлённо спросили, чего же он, будучи столичным человеком ищет здесь, в глубинке?

-Я тогда не хотел говорить на эту тему — это была ещё кровоточащая рана. А было вот что. Настала свобода слова. Ведь как было раньше: написал кучу стихов, принёс рукопись в издательство, цензор её проверил: «Убери то и это, тогда издадим. А то книги не будет». Бывало, что я, сорокалетний мужик, плакал над своей истерзанной книгой. И не верил, что придёт время, когда можно будет опубликовать всё, что пишешь. И вот она — свобода слова. Году в 1985-м или 1987-м я на деньги Фонда кино издал книгу стихов «Амнистия». Шумная была книжка. О ней много писали и говорили. А потом стали приходить очень плохие «вести с полей» — всё шло не так. И меня позвали в гости на Вологодчину. Я проехал по своим любимым местам, и меня там обуял ужас. Когда-то большие посёлки, богатые совхозы-миллионеры — всё было приватизировано, развалено, люди ходили без денег и хлеба. Остался ночевать у одного человека и смотрю, вечером он куда-то собирается: «Сейчас, жену провожу на работу и вернусь». Пришёл, сидит, рассуждает, хорошо, мол, они живут — на трассе, а другим вообще нечем жить. Вот у него жена на трассе работает. Оказывается, проституткой она там работала среди дальнобойщиков! А он её провожает на работу — муж родной! Вот это было первое, что меня подкосило напрочь. И ещё что-то не так было в этих посёлках. И я понял, что не так — собак не стало. Съели собак. И у меня пошли жутковатые стихи. А как по-другому?

…Плачет вьюга навзрыд безутешной вдовой на погосте,

Страх в оконце стучится, тоска сторожит у ворот,

А в державных палатах пируют заморские гости,

Хлебосольно встречают их наши борцы за народ.

Балыки, ананасы, икорка в серебряном блюде,

Суперзвёздный певец ублажает кремлёвский кабак.

А в российской глубинке больные, голодные люди

Доедают без хлеба больных и голодных собак.

 

-Складывалась книжка, которую я хотел назвать «Закат скифов» или «Бал сатаны». Вернулся в Москву и надеялся, что книжка прогремит. И вдруг при всей свободе слова ни одно издательство не берётся её печатать. Ни единое. В очередном издательстве редактор сказал мне прямо: «Олег, ты взбесился? Ельцина в своих стихах называешь Иродом бесноватым, дряхлеющим. В «Холопиаде» вообще от него места живого не оставил. Несёшь его по кочкам и хочешь, чтобы я тебя опубликовал? Да я жить хочу!» И я понял, что свободы слова в принципе не бывает. Потом, побывав в Америке, я убедился, что её точно нигде нет. Там немножко повольнее, просто за прессой стоят могучие люди, и если уж они её проплачивают, то их газета или канал лягнёт кого угодно, хоть президента. Но и там нет никакой свободной прессы. Кто платит, то и музыку заказывает.

-В общем, не получилось книжки, — подытоживает эту жизненную главу Олег Максимов. …Потом сборник «Закат скифов» выйдет частью одноимённой трилогии уже здесь, в Таштаголе.

«Больше вам не служу!»

В столице один из внезапно разбогатевших друзей Максимова зовёт его на работу, предлагая  создать информационное агентство. Зарплата три тысячи долларов, работа — по специальности, штаты — на свой выбор.

-И когда всё заработало, вдруг меня зовёт мой приятель-банкир и ставит задачу: «Надо топить Потапова». А Юрий Семёнович Потапов был учёным, честным, порядочным человеком, толковым изобретателем. Автор нашего знаменитого болотохода, который был создан в Советском Союзе и покорял все севера — как раз Ю.С. Потапов. Он со своим коллективом, идеями и наработками отделился от Академии наук. Эти ребята быстро создали своё предприятие, через 2-3 года уже работали с сорока городами СССР и несколькими странами. Среди прочего открыли автомобильный бизнес. То есть, поставки машин из-за рубежа, автосервисы и прочее. Но главным в этом бизнесе у нас тогда был тот самый банкир, у которого я работал. А тут конкурент Потапов. Теперь его я и должен был «топить».

-Я говорю, ты с ума сошёл, это честнейший человек, я с ним дружу! Он даже книгу мою спонсировал. И многим молодым авторам помог. Нет, я не буду. «Ну, тогда, Олег, будем расставаться», — ответил банкир.

Расстались они мирно и вполне по-дружески. Но выводы О.Е. Максимов сделал решающие:

-Я понял, что этому времени, этим людям и этому строю я служить не буду. И ушёл отовсюду — из всех редакций, где числился в штате или вне штата. От всего отрёкся. Мне говорили: «На что ты будешь жить?» «Не знаю, отвечал, но служить я им не желаю!»

У проданной дачи Пастернака

Знаменитый писательский посёлок Переделкино для поэтов и прозаиков как Мекка для мусульманина, как Храм гроба Господня — для христианина. То есть, святыня. Здесь жили и творили гении нашего времени, чьё творчество стало сокровищем и нашей, и мировой литературы. Но в 1990-х в Переделкино проникают банкиры и торговцы, все эти нувориши строят там свои дворцы и даже скупают бывшие дома классиков.

-Я очень любил Переделкино, и вдруг шумиха: умудрились продать дачу Пастернака! — вспоминает Олег Максимов. — Резня шла страшная. Москвичи и кавказцы начали выкупать литфонд, всё Переделкино собирались прибрать к рукам. Сейчас многие из них красуются по ТВ как демократы. И такой сегодня правильный Юрий Поляков бился чуть не насмерть за то, чтобы как можно больше «прихватизировать» в Переделкино. Всё это было отвратительно и гадко.

…И вот Олег Максимов едет в писательский посёлок, в печали стоит у проданной дачи Бориса Пастернака. И понимает: это предел. Тем более, что на очереди — продажа дачи Корнея Чуковского, где классик детской литературы жил долгие годы, и где часто гостили Есенин и Маяковский.

-Поэтому я собрался и поехал в Таштагол, где живу и до сих пор, пишу стихи, ем свой чёрный хлеб и никому не служу, — говорит О.Е. Максимов.

Обыскали и ушли —

От поэта что за прибыль.

Диссидентом нарекли,

Обрекая на погибель.

Не загнали на тот свет,

Не сгноили в одиночке.

Но за много-много лет

Не издал поэт ни строчки.

А когда подналегли

Перестроечные строки —

Демократом нарекли

И прорабом перестройки,

Подсказали много тем:

Напечатаем, отметим…

Не хотел служить он ТЕМ,

А теперь не служит ЭТИМ.

Злости нет, обиды нет,

Как цветок в чертополохе

Доживает век поэт,

Диссидент любой эпохи.

 Диссидент любой эпохи

-Как-то ещё в молодости я написал антисоветское стихотворение и показал своему отцу, — вспоминает Олег Максимов. — И он сказал то, что я запомнил на всю жизнь: «Сынок, не злобись, во-первых, злость — не лучший попутчик, а во-вторых, на всё надо смотреть объективно. По сути своей, что может быть прекраснее социализма? Да ничего. Это самое гуманное, что может быть. Другое дело, что строят его живые люди. Что получилось, то и получилось». Он был убеждён, что капитализм — это гниль. Все хихикают, что очень уж долго он загнивает. А зря хихикают — он загнивает напрочь. Я уверен, он погибнет. Думаю, что лет через двадцать пять — тридцать не будет и Америки в том виде, какая она сейчас. Молодые до этого ещё доживут. Я проехал почти все развитые страны Европы, кроме Англии. Побывал в Америке. И смею заверить, что ничего отвратительнее капитализма нет. И вообще я убеждён, что если человечество и выживет, то только коммунизмом…

Заметим, это говорит репрессированный сын «врага народа», выросший в лагерных посёлках ГоршорЛАГа. Человек, заставший разные эпохи, разную власть, порой даже очень недобрую.

Во время путча 1991 г. он заступился перед Ельциным за оболганного центральной прессой Тулеева и получил совет «не соваться не в свои дела». А потом в суверенной Молдове, где вытравливали всё русское, ему, «оккупанту», предлагали стать членом правительства. Уже в Приднестровье Максимов пишет для «Комсомольской Правды» материал об остановившем войну генерале Лебеде, и тот пригласит его потом возглавить свою пресс-службу.

Но от всех этих предложений Максимов отказывается. «Диссидент любой эпохи» — это и про него тоже.

Записал Кирилл САЗАНОВ, фото автора

 

Похожие сообщения

Оставить комментарий

Войти с помощью: