НАСЕЛЕНИЕ В ОККУПАЦИИ

Наш собеседник Олег Николаевич ВАСИЛЬЕВ, пенсионер МВД, подполковник милиции в отставке, ветеран боевых действий. Это человек, стоявший у истоков создания Шорского национального парка. Он охранял леса ещё до ШНП и при нём, на его счету многодневные рейды и стычки с настоящими браконьерами. Ему есть что сказать. Особенно о том, каким зарождался национальный парк и во что выродился.

По мнению Олега Николаевича, сегодня жители посёлков на территории национального парка находятся во внутренней оккупации. Но так было не всегда. И об этом его рассказ.

Как всё начиналось

Для начала вспомним, что собой представляла территория Таштагольского района с момента его образования и до конца 1980-х годов: это были леса 3-й группы, то есть лес эксплуатационный — руби -не хочу. Чем и пользовались ещё со времён ГорШорлага с его колониями, где осужденные занимались лесозаготовками. Одновременно Горная Шория оставалась краем первозданной природы, где не было отбоя от туристов, охотников и рыбаков. Последних особенно привлекала река Мрассу, на её берега люди ехали со всего Кузбасса и не только.

-Даже вертолётами летали до посёлков Мрассу и Камзас, оттуда они сплавлялись, рыбачили — бесплатно, беспошлинно, беспроблемно, — вспоминает О.Н. Васильев. — Вертолёты возили людей 3 раза в неделю: во вторник, четверг и субботу. Командир экипажа Ларинин рассказывал, что они делали по 5-7 рейсов, возили рыбаков, которых называли «резинщиками», потому что те ходили на резиновых лодках. А в это время с другой стороны подкрадывался «враг» — колония ВД-30/6, которая ударно пилила всё, что только можно,  стаскивала в реку и по ней сплавляла. Лес потом ловили  уже в районе Мысков. Медленно, но верно они вышли на Мрассу, к урочищу Кабук.   Раньше, «при царе Горохе», лес и там валили, но не в таких объёмах.  А тут у колонии всё: нужная техника, вахтовый участок,  на берегу реки — штабеля леса. Рыбаки плывут мимо, смотрят. Народу на реке было — не протолкнёшься. И что: какой-то вред они принесли природе? Я не помню, чтобы в то время были какие-то лесные пожары. Или чтобы накидали кучу банок и стоптали все кандыки…

Олег Николаевич вспоминает, что от самого посёлка Мрассу и до урочища Сыгзас в то время рос в основном березняк — это тайга восстанавливалась после какого-то большого, ещё довоенного пожара.  А ниже по течению шла черневая тайга, которую нещадно пилили. За год Таштагольский район давал по 1,2 миллиона кубометров древесины! Вот с этим надо было что-то делать. Но что именно, ведь это официальный лесосечный фонд в лесах 3-й группы?

-Задача стояла одна — остановить рубки. А для этого перевести леса 3-й группы в 1-ю. Но как и на каком основании это можно было сделать? Только создав природоохранное предприятие, ведающее уже лесами 1-й группы.  Работал тогда в горисполкоме Василий Павлович Бутаков. Большим он был любителем природы и заядлым рыбаком.  И стал он думать, как сохранить родную природу. А надо сказать, что любой молевой сплав леса в той же Усть-Кабырзе был настоящим праздником. Во-первых, люди там деньги зарабатывали. А, во-вторых, вся Усть-Кабырза ловила брёвна и тащила домой на дрова. Никто их не считал. И пока идёт сплав, деревня натаскает и дров по самую крышу, и стройматериала. Там же плывёт ассортимент по 4,5 метра. В общем, это был великий праздник. Но почему-то возникло мнение, что молевой сплав вредит рыбе. Хотя рыбы-то как раз было столько, что ни до, ни после не водилось…

Однако же ключ к решению проблемы сохранения лесов в горисполкоме нашли. Однажды инспектору службы охраны леса в системе горотдела милиции О.Н. Васильеву поручили сопроводить по реке Мрассу специально приглашённых учёных Кемеровского государственного университета.  Это были Татьяна Васильевна Гагина  и Николай Васильевич Скалон. Уже на Кабуке, увидев масштабы лесозаготовок, учёные просто ужаснулись. И сделали нужные выводы.

-Татьяна Васильевна Гагина сказала следующее: заповедник здесь создавать поздно — убито слишком много природы. А вот для  национального парка  — самый раз. Я тогда впервые услышал это слово «национальный парк», — рассказывает Олег Васильев. — Но она же сразу и предупредила: вылезет масса проблем:  кругом люди живут, и это надо будет согласовывать. Но вот они уехали. А через некоторое время  приезжает охотоустроительная экспедиция. Здесь же был коопромхоз системы Роспотребсоюза, за ним в виде охотничьих угодий была закреплена вся территория Таштагольского района.  У них тучи охотников,  и все живут в  посёлках. Я ещё тогда подумал:  а что с ними-то будет, если здесь организуют национальный парк?

 Система с человеческим лицом

После развала СССР недолго было и до шахтёрских забастовок. Олег Васильев свидетельствует: одним из требований кузбасских шахтёров было… остановить на юге Кузбасса вырубки леса и создать природоохранное предприятие!

-Видимо, среди этих шахтёров были те самые рыбаки, что постоянно ездили на Мрассу, — говорит О.Н. Васильев. — Им нравилось здесь ловить рыбу и отдыхать. А во что всё это выльется, никто тогда не знал. И вот, как гром среди ясного неба: Шорский национальный парк! Сначала он был в структуре Кемеровского управления лесами. Это было лесохозяйственное предприятие, но со своими отличными от лесхозов задачами, отличным от лесхозов штатом. Первым директором парка стал Бутаков Василий Павлович. Занимал ШНП первый этаж в здании Таштагольского лесхоза, начал формировать научный отдел, а главной задачей новой организации была охрана леса. Плюс лесопосадки. Из техники был у них «уазик», два грузовика и трактор. Потом Бутаков заказал лодки, моторы к ним. Но даже по тогдашнему законодательству функций контроля за охотой и рыболовством у них не было…

Но что же стало с посёлками на территории парка? Чилису-Анзас, Эльбеза, Бугзасы — Верхний, Средний и Нижний, Ахтыгал, Усть-Анзас, Белка, Шор-Тайга — как вспоминает работавший тогда инспектором лесоохраны Таштагольского ГРОВД О.Н. Васильев, никаких проблем и разногласий с местным населением у Шорского национального парка не было и в помине:

-Лесничий Мрасского лесничества Владимир Николаевич Овчинников    позвал меня с собой в Камзас — там люди живут, а ведь зима скоро, надо им дрова выписать. Это он сам беспокоился о местном населении! Дальше — охотники: чем они-то будут заниматься? Районная власть сводит между собой руководство парка и коопромхоза. И даёт рекомендацию: пусть люди, как раньше, живут и охотятся. Местному населению можно было поймать 15 кг рыбы за один раз. Для личного потребления. Потому что магазинов там не было. Кто там говорил, что кандыки вытопчут? Кто говорил, что последнего зверя истребят? Это о чём мы вообще сейчас речь ведём? До чего надо дойти, чтобы такое утверждать? Люди при работе, может, и при деньгах. Было негласное указание: никого из местных не трогать.

-Встречаешь местного охотника у Чилису-Анзаса, идёт он в старом бушлатике со ржавым ружьём… как его наказывать? — продолжает рассказ Олег Васильев. — Добыл он пару собольков. Согласен, незаконно добыл. Но что теперь — совсем его по миру пустить? Да пусть он их продаст, семью прокормит.

…Были и казусы. Встречает инспектор Васильев на Мрассу шорца, приехавшего из Новокузнецка, который выловил больше нормы. Посидели, посмеялись:  не местный ты, парень, больше так много не лови. То ли дело, Вася Белкин из посёлка Белка — житель коренной, ему можно…

Оказывается, национальный парк мог быть и с человеческим лицом. С гуманным отношением к местному населению. Оказывается, можно охранять леса, не применяя драконовских мер к жителям посёлков, где никто не даст им никакой работы и не предложит никакого заработка.

По крайней мере, так было, пока работал коопромхоз. Потом по ходатайству местной власти часть охотничьих лицензий на добычу ценного пушного зверя всё равно передавалась жителям отдалённых посёлков. И это был выход из положения. Причём ни о какой вседозволенности для местных речи тоже не шло:  больше, чем надо, житель тайги себе и не возьмёт. Потому что в нацпарке и во власти понимали, что охотник охотнику рознь: один приехал из города поразвлечься, а для другого  (местного)  охота — это вопрос жизни и смерти.

-Люди там испокон веков ловили рыбу и добывали зверя. И жили так со всеми своими особенностями и национальными традициями. А как им по-другому жить? — недоумевает О.Н. Васильев.

Действительно, как?

Продолжение следует

Записал Кирилл САЗАНОВ

 

 

 

Похожие сообщения

Оставить комментарий

Войти с помощью: