НАСЕЛЕНИЕ В ОККУПАЦИИ

продолжение, начало в номере 2

В первой части статьи   подполковник милиции в отставке, ветеран боевых действий,  много лет отработавший совместно с лесоохранными предприятиями Таштагольского района,  Олег Николаевич ВАСИЛЬЕВ  рассказал нам о становлении Шорского национального парка, созданного, как говорится, с благими намерениями. Ведь ещё в  90-х  годах  руководство ШНП не противопоставляло себя коренному населению отдалённых посёлков, отвечало их проблемам и чаяниям. Казалось, так и будет…

Начало перемен

А время шло. Надежда Александровна Вишневецкая, сменившая на посту директора ШНП В.П. Бутакова, стала продолжателем его взглядов и традиций. Сменивший её  подполковник милиции в отставке Анатолий Григорьевич Кунгушев, в прошлом заместитель начальника ГРОВД, проводил всё ту же линию «системы с человеческим лицом». Одним из его принципов был следующий: чтобы понять проблемы шорцев, надо жить среди них или самому быть одним из них.   В 90-х годах директором парка   становится Иван Иванович Беркутов, работавший до этого лесничим Амзасского лесничества, главным лесничим Таштагольского лесхоза. И.И. Беркутов — прекрасный специалист, всю свою жизнь посвятивший делу охраны и сбережения леса, как никто другой подходил на роль руководителя парка. Наш собеседник Олег Васильев вспоминает, что именно с приходом И.И. Беркутова в национальном парке началась коммерциализация:

-Ещё раньше до И.И. Беркутова в ШНП узнали, что посещение некоторых национальных парков может быть платным. Я согласен, если это московский парк Лосиный остров: там никто не живёт, там подметены тропинки, с вами ходит экскурсовод — заплати и иди. А теперь Горная Шория: глухая дремучая тайга — за что здесь платить? «Давайте попробуем внедрить», — предлагали еще и до Беркутова.  Я спрашивал: вас не «побьют» за это? Попробовали внедрить. Поехали в Чулеш, там рыбаки сидят, глаза  у них по полтиннику: за что платить, вы что, водоём копали, окуней разводили?

…И здесь наш собеседник вынужден признать, что решались такие вопросы в большинстве случаев с его помощью. Вернее, с помощью силовой поддержки,  которую он оказывал работникам национального парка, когда они  за так называемое «нарушение режима посещения национального парка» составляли протоколы на граждан с последующим наложением штрафов.  Вина граждан в большинстве случаев заключалась в том, что они не заплатили.  Правда, от такой формулировки его уже тогда коробило.

-Я знаю, режим бывает строгий, общий и прочий.   Что за слово: «режим»? Но им в парке это было нужно. И постепенно народ к этому приучили. Цена была копеечная, символическая. Постепенно  руководство парка развило бурную деятельность: платили в парке за всё. Последнее, что меня «убило», это плата за фотокамеру при «фотографировании объектов природы».  Это была последняя капля,  после которой я  понял, что  здравый смысл в национальном парке умер, на месте его родился  рубль, который и начал своё победное шествие.

…Итак, при И.И. Беркутове в национальном парке начинается строительство кордонов и прочей инфраструктуры. Дело нужное. От себя добавлю, что вся парковая инфраструктура тогда, собственно, и сформировалась. Этими его  достижениями ШНП пользуется до сих пор. Правда, цены с тех пор несравнимо выросли. И теперь за сплав по Мрассу человек платит больше тысячи рублей. Семья выложит, как за горящую путёвку в Таиланд.

 А если запретить дышать?

-Хоть  считать «чужие» деньги и неприлично, но давайте разберёмся вот с чем: коммерциализация ШНП продолжается, посещая  парк, люди платят за всё. А куда идут эти деньги? Это так называемые собственные средства парка, на что они тратятся? — задаётся вопросом О.Н. Васильев.

-Когда-то нацпарк занимался лесопосадками. Может, саженцы кедра приобретал?

-Саженцы им бесплатно давал лесхоз через управление лесами, — утверждает Олег Николаевич. — А собственные средства, как правило, идут на покупку техники, ГСМ, зарплаты, премии и другие нужды. На усмотрение руководства парка.  Получается, чем больше с нас возьмут платы и штрафов, тем для них лучше. А нельзя ли в парке ещё и дышать запретить? Бесплатным воздухом. Я понимаю, если там для нас дом, столовая, баня, лодка, прочие услуги… В старом законодательстве было написано, что парк имеет права получать деньги за рекреационную деятельность. А рекреация имеет два значения: восстановление природы после вторжения человека и восстановление жизненных сил самого человека благодаря природе. Но когда просто проехал по речке на собственной лодке и платишь за это деньги, то непонятно, за что.

-Должно быть, за ущерб, который мы наносим природе?

-Какой ущерб! Тысячу раз там все ездили и костры разводили, и  рыбу и зверя   добывали. Какой был ущерб, как его измеряют? В районе Бельково все купаются, загорают, и что от этого деревья встали кверху корнями, трава стала синей, кандыки перевелись? А через десять километров срочно надо что-то компенсировать! Деньгами! Денег нет – сиди дома. А есть и льготная категория граждан — ветераны боевых действий — «афганцы», «чеченцы» -, к тому же чернобыльцы и не только. Я уже не говорю о пенсионерах, ветеранах труда.

Как об этом написано: «с оружием в руках в условиях реальной опасности для жизни защищали целостность и Конституционный порядок Российской Федерации». В то же время,  находясь здесь, на своей малой  Родине,    получаем пинка под зад за то, что  в лес и на реку сходили и не заплатили?

Противостояние — не к добру

Так разговор подходит к нынешней ситуации в ШНП, с которой не всё и не всем понятно. Олегу Николаевичу, который помнит всех предыдущих руководителей парка,  интересно, каким образом его директором стал В.Б. Надеждин.

-Как правило, при назначении какого-либо руководителя такого уровня рассматриваются его морально-деловые качества, послужной список и прочее.  Вот мне интересно, кто именно нашёл, кто  рассматривал кандидатуру нынешнего директора, и кто его назначал и утверждал, — интересуется О.Н. Васильев. И продолжает уже в другом аспекте:

-Но в чём собственно сегодня  виноват нынешний директор парка, если  он в своей деятельности руководствуется  федеральными законами, которые говорят: «Нельзя! Запретить! Наказать!»? В том ли он виноват, что стоит на букве  закона и не идёт ни на какой компромисс?  Бескомпромиссность всегда была положительной чертой любого человека. Если бы руководство национального парка нарушало законодательство об особо охраняемых природных территориях, какую–либо финансовую дисциплину, занималось самоуправством, то давно уже отвечало за это.  Кто принимал эти законы, как их пропустили? Почему в стадии их разработки и принятия никто не поинтересовался,  во что это выльется? Где же была наша власть?

-Но ведь Вы же сами рассказывали, как ранее к людям, живущим на территории парка, было совсем иное отношение, и Закон не ставился выше человека, и на некоторые вещи смотрели не так пристально и строго.

-А сегодня стали смотреть внимательно. Закон не догма,  а руководство к действию. В нацпарке сейчас много чего нельзя: там нельзя пахать, здесь нельзя косить, а где-то коров пасти — федеральный закон запрещает, и всё тут. Новый директор не идёт на компромисс с местной властью, не зависит  ни от каких властных областных и районных структур — только от Министерства природных ресурсов. Теперь его за это надо «бичевать» и «клеймить»? Я думаю,  просто не дадут, да и  не получится по закону. Вся «вина» директора – он «непослушный» и «не ручной». Разве это плохо? Плохо другое – от позиции руководства парка страдают и морально и материально простые люди.

Есть два варианта решения проблемы. Первый: если население на территории ШНП, как больной зуб, надо всех оттуда выселить. Со всем скарбом, скотиной. Тогда там не будет никого, давай статус заповедника, где и чихнуть нельзя. И второй вариант: пересматривать законодательство о ООПТ, в частности о национальных парках.

…Олег Васильев уверен, что сегодняшние попытки районной власти как-то облегчить положение жителей отдалённых посёлков на территории ШНП — даже не полумеры, а видимость действий, которая ни к чему не приведёт. Реальным выходом станет лишь  полный пересмотр законодательства. Но даже в рамках действующего можно найти варианты сосуществования людей и природы:

-На территории национальных парков разрешена спортивная охота. Но чтобы она была, надо провести микроохотоустройство: посчитать промыслового зверя, учесть, сколько его можно добыть, вести мониторинг. Нужны деньги, чтобы пригласить специалистов. А кто их даст, если нет  сотрудничества  парка с районной администрацией? Если сплошной антагонизм? Может, люди в посёлках соберут? Они вроде пытались, но не хватило. Есть и третий вариант: нельзя ли провести опрос или  референдум внутри района о национальном парке, где жители высказались  бы, каким они хотели   видеть парк. На основании опроса попытаться что – то изменить в лучшую сторону.

 Ловите настоящих браконьеров!

По мнению нашего собеседника, несмотря ни на что, национальный парк в Горной Шории нужен, и это понятно: иначе здесь вырубят последние леса. Вот только свой «моральный облик» парку желательно сменить.

-Пора сталкивать его с коммерческих рельсов. Пусть он занимается своим прямым делом — экологическим воспитанием, экскурсиями для туристов, защитой леса от пожаров и злодеев, — продолжает О.Н. Васильев. —  Злодеев-то не стало меньше, они уже давно перешли в  скрытую стадию и на «границы  режима» — думаете, на границе с Хакасией никого нет? Браконьеров там хватает, и занимаются они там не вытаптыванием кандыков, а более серьезными вещами.  Мы это видели своими глазами, боролись с ними, ходили на лыжах в недельные рейды. Вот чем надо заниматься, а не войной с Ванькой, который рядом с домом вышел порыбачить. Там сейчас живут в оккупации. В натуральной оккупации: шаг влево — штраф, шаг вправо — уголовная ответственность. А ведь любое природоохранное предприятие охраняет лес от кого — от народа. Но для кого — для народа. Значит, надо пересматривать законодательство.

 

С кем воюете?

Особенно возмущён наш собеседник инцидентом в ШНП с заместителем главы района по национальным вопросам Сергеем Владимирович Адыяковым.

-Кто такой Сергей Владимирович Адыяков —  он выходец из системы МВД, затем ГУИН, ныне представитель местной власти, но и не надо забывать, что он еще и представитель коренного народа. Он защищает его интересы и не только, — констатирует   О.Н. Васильев. — По долгу своей работы обязан тесно контактировать с природоохранными предприятиями района. Вот контакт и произошёл. В этой ситуации он просто сам  не понимал, за что его наказывают. И ведь это было целое оперативное мероприятие: узнали, куда он едет и когда, обеспечили технику, создали две группы захвата. Обеспечили юридическую поддержку, вброс информации в интернет. А цель одна — ударить не конкретно по какому-либо  чиновнику, сейчас это модно, а дать пощёчину местной власти! С размахом!  И указать ей на её место. Вот я слабо себе представляю, как бы я в своё время в похожей ситуации пытался задержать заместителя главы района по национальным вопросам, ныне покойного Г.Г. Челбогашева.  Совесть бы не позволила.

-Есть ещё один важный момент, — продолжает О.Н. Васильев. —  Сергей Адыяков — отставной силовик,  участник боевых действий на Северном Кавказе. Я его знаю очень давно, ещё по совместной службе, знаю как человека твердого и решительного.  Это человек, который  многое повидал и в мирной, и в военной жизни.  Там, в Чечне, он в составе оперативной группировки Министерства юстиции РФ с декабря  2000 г. по май 2001 г. во время 2-й чеченской кампании защищал конституционный порядок Российской Федерации, а значит, и порядок у себя на малой Родине. Рисковал собственной  жизнью! И вот он приехал домой, зашёл в родной лес и тут же попал в засаду. И ездить воевать никуда не надо.   В связи с этим, вопрос руководству парка: вам  что  на его  заслуги перед государством глубоко плевать?  Давайте взвесим его заслуги перед Родиной и тот мнимый ущерб, который он принес парку.  Весы треснут.  Я считаю, что Сергей Владимирович вел себя в этой ситуации сдержанно, корректно, не выходя за рамки дозволенного и не желая обострения конфликтной ситуации против «превосходящих сил» инспекторского состава парка покинул место «боевых действий», при этом не нанес никакого вреда инспекторам.

Хотелось – бы немного о хорошем. Национальный парк «Шорский» — жемчужина нашего края. Гордость Таштагольского района, тысячи гектаров первозданной природы, редкие виды растений и животных. Их надо охранять и защищать.  Но  не надо делать из всего этого бизнес! Не надо всё мерить деньгами. Служба инспекторского состава парка трудна и опасна была, есть и будет. В конечном итоге эта работа на благо народа, к которому сегодня надо просто повернуться лицом.

 P.S. К словам Олега Николаевича руководству ШНП стоит прислушаться, ибо трудно воевать на два фронта – и с властью, и с народом. Да вообще невозможно. Для этого надо быть как минимум богом, к тому же злым. Но все мы  люди, и земля у нас одна. И она круглая.

Беседовал Кирилл САЗАНОВ

Похожие сообщения

Оставить комментарий

Войти с помощью: