ЛЕНИНГРАД — ТАШТАГОЛ

Окончание, начало в номере 25
Зимой 1942 года из блокадного Ленинграда началась эвакуация населения. В первую очередь — детей, женщин и людей старшего поколения. Всего из осаждённого города вывезли около 1 миллиона человек. Среди них героиня нашего рассказа Галина Петровна Кононова (Григорьева), её мама Ирина Владимировна Похитонова, младший брат Володя и отчим Евгений Альфредович Гедовиус. В июле 1942 года по Дороге Жизни они покинули Ленинград и теперь через полстраны ехали в далёкую Сибирь. 

 Часть 3. Горная Шория

Эшелон пересекал линию фронта. При обстрелах и налётах фашистской авиации поезд останавливался, иначе была опасность вообще сойти под откос. Были убитые и раненые. Война никого не хотела отпускать. В вагоне, где ехали Галя и её семья, осиротели двое мальчишек — их маму убило осколком.

Но вот уже и тыл, война осталась позади. Большие города эшелон объезжал во избежание суеты и неразберихи. Целый месяц прошёл в пути. И 20 августа поезд остановился — конечная станция Кузедеево. Позади 400 дней блокады и месяц дороги.

…Сначала их поселили в посёлке Широкий Луг. Избушка была старой и холодной, зимовать в ней было нельзя. И к зиме председатель колхоза переселил их в пос. Усть-Антроп на другом берегу Кондомы.

-Мы попали на квартиру к Василисе Ивановне Килиной. Она была солдатка — её муж Малофей Евстигнеевич воевал на фронте, — рассказывает Г.П. Кононова. — Хозяйка была женщина статная с могучей косой, жила с приёмной дочерью Антонидой. Вела хозяйство, держала корову, домашнюю птицу. Но даром мы ничего не получали. Моей маме было назначено: уборка в доме и мытьё полов, бочка для поения скотины должна быть полной воды. А мама весила 42 килограмма, у неё мускулатуры-то не было. Ей больно было положить коромысло на плечо, а надо нести два ведра. В общем, досталось маме крепко. А чтобы выменять какие-то продукты, надо было вещь какую-нибудь отдать. Только вещей уже не было… Но мы не в обиде: тёплый дом, мы, дети, спали на сундуке, мама и отчим — на полу — это ничего, мало ли народу в те времена на полу спало…

Городской девочке Гале в деревне было интересно. Стоял у Василисы Ивановны хлев — совсем без крыши, вместо неё сверху громоздился стог сена. Скотине его доставали сверху вилами — это было удивительно. Бегают в сарае курочки — надо же, какие шустрые!

Тем временем отчима взяли в сельсовет писарем. Правда, в 1943-м уволили, лишив рабочей продовольственной карточки. Ведь по национальности Евгений Гедовиус был немец. К весне 1943-го их поселили на квартиру председателя колхоза, это был молодой человек по имени Поликарп (ни отчества, на фамилии Галина Петровна не помнит). Из-за хромоты его не взяли на фронт. А тут ещё и падёж колхозного скота. Председателя осудили и отправили в тюрьму — военное время. Жена его ушла жить к матери, а избушка осталась бесхозной. В ней семью наших ленинградцев оставил уже новый председатель.

-Маме он предложил поселиться там и держать перевоз — вот лодка-долблёнка, вместо весла — деревянная лопата, на которой из печи вынимают хлеб. С берега кричат: «Лод-ку!» — и надо выбежать из избы, сесть в лодку и перевозить людей через Кондому. У мамы была катушка талончиков, как в трамвае, — вспоминает Галина Петровна, — ей должны были  уплатить рубль, а она — оторвать талончик, а деньги сдавать в сельсовет. Но не все платили, иные говорили: «Бог подаст» и  убегали.

Отчиму так и не находилось работы. А с хлебом было скудно даже в деревне — война. Чтобы получать хлеб даже по карточкам, надо было сходить в село Кондома и принести оттуда пуд зерна. Весной 1943 года Ирина Владимировна с мужем Евгением возвращались с мешком зерна из Кондомы. По льду уже текли вешние воды. Ирина шла в дамских ботинках, а муж — вовсе в стоптанных валенках. Так и шли они по воде, лишь бы сократить путь…

А путь его оказался непредсказуемым. Вдруг его вызывают в военкомат, и он… исчезает до 1944 года. Оказывается, его мобилизовали на лесоповал в посёлке Тельбес. Семье  было тяжко. Особенно, когда совсем кончились дрова. Отчим не озаботился их заготовкой, ожидая от коллеги вызова в Ленинград. Но вышло иначе.

Зимним утром Галя вместе с мамой Ириной Владимировной шли на заготовку дров — сельсовет разрешил им свалить большую талину на другом берегу реки. Взялись за двуручную пилу. Городская женщина и маленькая девочка — те ещё лесорубы. Кое-как отпилили часть ствола, теперь надо везти домой, но как? Делать нечего — распилили лесину на части и на саночках свозили во двор.

-Ещё у нас была эпопея, когда стало нечего есть. Ведь в чужой избушке посадить огород нам не разрешали. И однажды в деревню зашла нищенка. А им тогда даже корки хлеба не подавали. В лучшем случае давали картофельные очистки, — продолжает  рассказ Галина Петровна. — Так у этой нищенки была кучка очисток, и она с нами поделилась! Я помню эти очистки, мама их сварила, мы сняли с них шкурки и ели картошку, приговаривая: «Как в мирное время».

Весной 1944 года положение семьи стало почти безысходным, и снова пришлось перебираться за речку из Усть-Антропа в Широкий Луг, в свою первую избу, хоть плохонькую, зато с огородом. Через Кондому надо было переправиться ещё до ледохода.

-Я была маленького роста, до пятого класса письменный стол был мне по грудь — никак я не росла, — рассказывает Г.П. Кононова. — Прибежала в сельсовет: « Дайте мне, -говорю,- быка — переехать на ту сторону». Так хохотали все: «Да как же ты с быком справишься?» — А вы мне Стёпку дайте». Тому Стёпке лет десять-двенадцать было. И мы с ним привели быка к избушке, запрягли быка в сани и перевезли на них свои вещички.

Председатель колхоза предложил Ирине Владимировне работу почтальона. Надо было ходить за 25 км от Широкого Луга до Черешты. Босиком, преодолевая семь подъёмов и спусков. Как в песне поётся: «Здесь вам не равнина, здесь климат иной…» Обычно переход почтальона в одну сторону занимал сутки: принести почту, переночевать, взять почту в обратный путь. Ирина Владимировна, боясь надолго оставлять детей, успевала обернуться  за день туда-обратно. Болели усталые ноги, молодая женщина садилась  на берег и опускала их в воду. Боль понемногу отпускала. Но работа почтальона давала пропитание — полагалось молоко и даже 400 граммов мяса в день. Правда, выдавали его нечасто. Через месяц председатель пожалел почтальона и выделил ей коня. Да какого — кабардинца! Его так и звали — Кабардинец. Оказалось, породистый рысак вовсе не годился для сельской работы. Да ещё и характером обладал скверным. А хитёр был, как лис: едва Ирина Владимировна накидывала на его спину седло,  он раздувал живот. В первый раз она просто расплакалась. Помог односельчанин: от крепкого мата коняга тут же присмирел и дал застегнуть подпруги, можно было ехать. Но зато когда однажды она заблудилась в тайге, то просто бросила поводья, и конь сам нашёл дорогу. А потом кабардинца куда-то забрали. И дали другого коня — тоже в сельском хозяйстве не пригодного. Звали его Баран и было за что: к лету он лысел, от хомута шея натиралась до крови. Но к зиме конь обрастал густой кудрявой шерстью. Так на Баране Ирина Владимировна ездила до августа 1944-го.

Именно тогда в их жизнь пришла вторая после эвакуации добрая перемена. Из Темиртау на телеге приехал муж и отчим Евгений Альфредович. Его история — сумма беды и везения, иначе не скажешь. На лесоповале он падает с плота в ледяную воду. Сильная простуда, температура выше сорока, фельдшер боится, что это признаки тифа. И Евгения отправляют в больницу Темиртау. Там-то и выяснилось, что пациент не просто человек высокообразованный, но и геолог, а значит, нужный и ценный кадр. Он получает работу в геологической партии и койку в бараке.

Нашлась у геологов и работа для Ирины Владимировны — она стала коллектором: по буровым кернам с образцами пород и данными о глубинах залегания она наносила на карты очертания рудных тел. И однажды стала свидетелем мистического случая.

-У маминой начальницы Нины Назаровны муж был на фронте, и никаких вестей от него она   давно не получала. И тут на практику приехали две девушки. Обе увлекались гаданием и предложили Нине Назаровне узнать о муже. Стали вертеть блюдце. Делалось это так: на листе по кругу написан алфавит, берётся перевёрнутое блюдце, на нём рисуется стрелка, люди держат над ним руки, и блюдце движется. Хотите верьте, хотите нет, оно стало указывать буквы, и читалось что-то несуразное: «Я однорог, я однорог». Никто и не знал, что Однорог — это фамилия мужа Нины Назаровны. Он просил не обижать дочек, сообщал, что он рядом и что не предан земле. Его спросили, когда кончится война, и он ответил: 5 мая 1945 года…

Галя в третий раз за свою недолгую жизнь пришла в первый класс. А семье дали отдельную комнату – тёплую и с электричеством в центре Темиртау. После избушек с лучинами и барака это было счастье. Правда, отчим постоянно был в экспедициях, и День Победы семья встретила без него.

9 мая 1945 года весь Темиртау собрали на митинг у входа в карьер. Был накрытый кумачом стол председательствующих. И как только прозвучали слова о капитуляции Германии, о победе над фашизмом и окончании Великой Отечественной войны, женщины подняли такой плач, сквозь который никто уже не слышал оружейного салюта. Всё, Победа, нет больше смерти, нет горя, значит, будем жить!..

 Эпилог

Потом был переезд в Шерегеш и работа в новой геологической партии. И, наконец, возвращение в Ленинград. В дороге у Ирины Владимировны украли документы. На вокзале — контроль, без документов ты — чужой. И тогда она взяла в одну руку чемодан и сына Володю, в другую руку — Галю и пошла медленным шагом. Глядя только вперед. И спокойно прошла мимо контрольного поста. Снова чудо или везение!? И только выйдя на Площадь Восстания у вокзала, совершенно обессиленная села на каменную тумбу.

После войны Ирина Владимировна вернулась в свою профессию архитектора, проектировала жилые дома и здания учреждений. Галя выросла и стала учителем математики. Теперь у Галины Петровны 52 года педагогического стажа, звание «Отличник народного просвещения», а выпускных экзаменов по математике не провалил ни один из её учеников. По комсомольским путёвкам она работала на мелиорации болот Карельского перешейка — того самого, через который поезд в 1942-м вёз её на Дорогу Жизни. Осваивала целину, работая на тракторе и комбайне. В пединституте им. Герцена была членом комитета ВЛКСМ, отвечала за шефство над детскими воспитательными колониями: устраивала концерты, водила малолетних нарушителей в походы. Были среди них дети войны — она прекрасно понимала их, а они её. Ведь у них было общее и такое страшное прошлое.

Работала Г.П. Кононова и на Алтае, там же вышла замуж, родила двух дочерей.

9 мая 2018 года Галина Петровна присутствовала на праздничном митинге в Таштаголе, на Площади Победы. Сюда она приехала со своей внучкой Даниелой — самым молодым в Европе доктором лингвистики. После Дня Победы они вместе отправились на сплав по Кондоме, посетили все те памятные места, где наши ленинградцы прожили три военных года. Какое невероятное прошлое, какая трудная и славная жизнь!

Записал Кирилл САЗАНОВ

 

Похожие сообщения

Оставить комментарий

Войти с помощью: