Кирилл  САЗАНОВ

Нашему товарищу, журналисту, фотокорреспонденту и ответственному секретарю газеты «Таштагольский КУРЬЕР» Кириллу Владимировичу Сазанову 30 мая исполнилось 50 лет, из них 12 лет он посвятил нашей газете.

 ЭТА КНИГА СПРЯТАНА ОТ СМЕРТНЫХ

стихи

АНАМНЕЗ

Если это только будет нужно,
Я готов на дальнюю дорогу,
Где найду спасительную правду,
Если эта правда всё же есть.

Я хочу узнать, пока не поздно,
Правда ль, что любая власть от Бога,
И придёт ли к нам такое время,
Когда станут больше не нужны

Короли, шуты и маскарады,
Самозванцы, оды и парады,
Палачи, рвачи и бюрократы,
Донкихоты, мученики, месть.

Я б хотел найти такую книгу,
Карту, где означены все роли,
А ещё узнать, по чьей же воле —
То есть, имя автора прочесть.

И тогда мне всё бы стало ясно.
И об этом я сказал бы людям.
И они бы больше не роптали,
Принимая мир таким, как есть.

Вот бы знать, в какой регистратуре
Эта книга спрятана от смертных?
Я пошёл бы в дальнюю дорогу
И принёс бы вам её прочесть.

***
В наступление полной Луны
Вам не спиться, я знаю, не спится.
Наступленье в одиннадцать тридцать,
В обороне слепы и немы
Наши лица. Войска одиночек,
Разобщённых на целой земле,
Не пошлём мы друг другу ни строчки.
Молчаливые мухи в стекле.
А Луна уже вышла на точку,
И тебя пригибает к земле.
Всё готово, развёрнуты карты
Генералов полночной войны.
Кто-то нынче умрёт от инфаркта,
Кто-то спешно бежит из страны —
От бессонницы и полнолунья
Непрерывностью лет двадцать пять.
Не спасают ночные раздумья,
Ибо время отправилось спать.
Даже если кому-то не спится,
Так что хочется рвать и метать,
В изоляторе не с кем сразиться.
Слишком поздно ужеВоевать.
 

Апрель
Моей жене Людмиле
Это время похоже на всё, что сначала и снова.
На прогалинах зелень и бодро чернеют стволы.
Я в глазах у Тебя уже вижу рассвет бирюзовый,
Я в Твоих волосах уже чувствую запах смолы.
 
И травы, на которой, по правде, не так уж и мягко,
Но зато как нигде глубоки и близки небеса.
Этот мир будет вечен, пока так волнительно сладко
Чьи-то руки сжимают объятья и сохнет слеза.
 
***
В эту осень ты просто читатель
Старых листьев и высохших трав,
В эту пору ты просто мечтатель
Над одной из оконченных глав.
 
Хоть земля продолжает кружиться,
Все прогнозы отчаянно врут.
Эта осень не повторится,
Ведь спираль не похожа на круг.
Ведь далёко, над крыльями сосен
Кто-то кличет и машет: прощай!
И вершины покрылись белёсым,
И не выскажешь эту печаль.
 
Только падают, сыплются даты
И один в опустевшем лесу
Ты промолвишь: «Спасибо, Создатель,
Что опять выжимаешь слезу —
Если плачу я, значит, жалею,
И выходит, пока что живу.
А читаю твой мир, как умею.
И поэтому тоже не вру».
 

Клетка 
Не поётся птице в клетке. Просто птица не умеет
Убедить себя, что клетка — это лучший из миров.
И вовек не научиться и не сделаться хитрее.
Это всё для человеков, а точнее, для шутов.
 
Привели его под вечер. На цепи. Едва живого.
-Что ж, не хочешь ты, упрямец, нас потешить при дворе?
Выбирай: тебя повесят, как убийцу или вора,
Или будешь петь, что скажем — при деньгах, да на ковре?
 
Не поётся птице в клетке. Не поётся и поэту,
Не играется актёру, и не шутится шуту.
Только выбор  небогатый. Не принять ни то, ни это
Не получится, приятель,  не давалось никому.
 
-Да чего же вы хотите? Я певец, а не глашатай.
-Ты не бойся, мы подскажем, если надо, напоём.
Ну а дальше сам старайся. С головою и талантом
Ты звездой ещё заблещешь и заходишь королём.
 
Понимаешь ли, несчастный, мы всевластны и всесильны,
Мы почти уже как боги, нас не свергнуть и не смять.
Только этого нам мало, мы хотим, чтоб нас любили.
И поэтому ты должен убедительно играть.
 
Чтобы мир не догадался, что поёшь ты по указке,
Ты научишься и думать, как и мы. Ведь ты за нас?
В том и сам себя уверишь и поверишь в свои сказки,
Дабы бедный твой рассудок от притворства не угас.
 
…Так поётся ли им в клетках, на цепочках от Кардена,
Отчего так тянет в петлю и бутылочное дно?
Ведь бывает, и напомнят. А порою и наденут
Вместо золота железо — чтобы знали, кто есть кто.
 

Хорошие новости
Есть хорошие новости в этом столетии.
Скоро сбудутся сказки про будущий мир.
Вы и так уже в будущем, если заметили,
Как за вами следит электронный вампир.
 
Скоро кончится нефть, и не станет бензином
Отравлять наши лёгкие стадо машин.
Мы сумеем ходить по холмам и долинам,
Доверяя шагам и дорогам своим.
 
И слетевши с катушек от солнечной вспышки,
Электронный вампир нас приучит читать.
Потому что умрёт. Мы возьмёмся за книжки
И научимся думать и даже мечтать.
 
Вновь откроем Америку, сделаем порох,
Телефон и газеты, и – динамит.
И родится мудрец, тот, который припомнит:
Это всё уже было и надо надёжно зарыть.
 
Так и явится главная новость столетия:
Мир сойдёт с карусели, пойдя по прямой.
Не тупеть, а умнеть станут новые дети.
И не будет Освенцима. Мы пройдём стороной.
 
***
«Страшная правда,
Красивая ложь».
Скажут: так надо,
И сразу поймёшь,
Сразу прозреешь,
Зажмурив глаза,
Чтоб никому ничего не сказать.
Руки в карманы,
Рот на замок,
Надо так надо,
Знай свой шесток.
 
Только  с собою
Наедине
Правды не скроешь
И плачешь во сне
Страшно красивый,
Как лёгкая смерть.
Невыносимо
Это терпеть.
 
Всё вверх ногами,
Навыворот, вспять —
Что это с нами? —
Умом не понять.
Если же думать не головой,
Сразу другое дело, родной:
Правда горька и кому-то страшна,
Но никому уже здесь не нужна.
Жизнь улучшается.
Рот на замок.
Грешным прощается.
Знай свой шесток.
 

Прикладная зоология

Если долго следить за повадками крысы,
Наблюдение может травмировать мозг —
У себя за спиной замечаешь  лысый,
По земле волочащийся длинный хвост.

Если так притягателен вид акулы,
И так радуют глаз движения льва,
Не пугайся того, что играют скулы,
Если рядом добыча, а не трава.

Если как ни гляди, а кругом ворота,
Всё новее и ярче, чем в первый раз,
Почеши за рогами: а вдруг охота
Разбежаться и врезать, чтоб свет погас?

Если сладко копаться в чужих невзгодах,
Без труда находя в них низость и грязь,
То какого ты вида, какого рода?
Как ты можешь есть сало и не пропасть?

Если тянешь ты лямку коню на зависть,
Если сдашь с потрохами чужих и своих,
Повторяешь за кем-то любую гадость,
И лишь только на красный идёшь, как псих,

Значит, можешь гордиться: ты царь природы,
И во многих примерах един и цел,
То есть, гиперживотное общего рода.
Посмотри, как же много ты в жизни успел!

 
По Эйнштейну
Антабусы выходят на маршрут.
По графику – киоски, магазины.
В одном займут, а там не подадут.
Антабусам нельзя без «керосина».
Не заведётся старенький мотор,
Давно уже изношенный до срока,
У них же год за десять, и потом
Не каждый это выдержит. Всего-то
Попробуй год не есть, а только пить?
Загнёшься ты, как миленький, дружище.
Во-первых, это надо полюбить,
А, во-вторых, немалые деньжища.
Зато они обходятся без них.
Не каждому опять-таки даётся.
Талант, как говорится, не пропить,
И не по обывательски живётся.
 
Антабусы с утра легли на курс.
Так корабли, выходят на орбиты –
Нужна горючка,  и не важен вкус.
Не то что мы — едим без аппетита.
Но вот пришли гонцы и не пусты.
Заправка, зажигание – закурят…
Качаются скамейки и кусты,
Другое измерение, как улей
Гудит в ушах. И громче голоса,
И все как братья и друзья до гроба.
Легко сочится пьяная слеза,
И тянет в сон, и лишь бы не в сугробе.
Бывают же аварии: инсульт,
Инфаркт и даже просто отравление…
Пилоты эти долго не живут.
У них другое время по Эйнштейну.
 

Профессиональный конкурс
Человек, умеющий жениться,
Женится всю жизнь из года в год.
Профессиональная девица –
Никому. И замуж не идёт.
Человек, умевший веселиться
Пригласил обоих похмелиться,
И могло бы что-то получиться,
Если бы случайно не пришёл
Человек, любивший кобелиться,
Но и он девицу не увёл.
Не хватило перца ли, горчицы?
То ли подвела пороховница,
Бедолага корчился и злился.
И какой же бес его привёл?
Вышла суета, битьё по лицам,
И наряд полиции забрал
Человека, что умел жениться,
И ничьей не ставшую девицу,
И того, кто мог повеселиться,
И того, кто всё это сорвал.
Так всегда у них, у дилетантов –
Вечно лезут к профи и талантам.
Знать бы только, где их бесы носят,
Я хотя бы двери запирал.

Таштагол, 2013-2017

Похожие сообщения

Оставить комментарий

Войти с помощью: