100-ЛЕТИЮ ВЕЛИКОЙ ОКТЯБРЬСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

ПОЧЕМУ ПОГИБ СССР

Окончание

…Уже не первую осень школьники и учителя, студенты и преподаватели ехали в колхоз. Это было сущее развлечение – занятия-то отменяются! На полях мы убирали картофель и лён, свеклу и капусту, морковь, сахарную свеклу… Так происходило «слияние города с деревней» — селяне перебирались в города, а на их место приезжали хоть и неквалифицированные, хоть временные, зато бесплатные работники.

«Деревня, давшая дуба»

Деревня доживала. Ржавели под дождём переломанные тракторы и комбайны. Для них не было запчастей и не хватало ремонтников. Молодёжь не просто уезжала – бежала в города. Несмотря на сложности выписки и прописки, существовала эта лазейка: уехать на учёбу, якобы на тракториста или агронома, и тут же поступить, скажем, в техникум связи. А дальше – свобода: практика на заводе и распределение, куда угодно, главное, не в родной колхоз.

Молодой человек, о котором мы начали рассказ в предыдущей части, был горожанином и учился на радиомеханика. В его группе почти все были из деревень. И лишь двое из двадцати собирались вернуться назад. И то не судьба: помешала Советская армия, где они, окончив радиотехническую школу ДОСААФ, служили операторами радиолокационных станций, а после демобилизации устроились на шикарную даже сегодня работу авиадиспетчеров в большом аэропорту.

Но это случится потом, а осенью 1984 года две группы студентов работают на полях совхоза «Железнодорожный».

-Слушай, Игорёха, а ведь у них же есть картофелекопалки, на кой мы-то здесь нужны, — так, чисто риторически спросил молодой человек у своего друга.

-Ты собирай да внимательнее разгребай землю, — вмешался в разговор мастер. – Копалка здесь уже прошла, а мы подбираем, что после неё осталось.

…Оставалось каждый день по полтонны на брата. Ремонтировать агрегаты было некому, да и на полях из всех совхозников студенты видели лишь троих шофёров. Народу здесь вообще было немного. В бывшем совхозе-миллионере пустовали дома, по вечерам в деревне горело два-три окна. Иногда ни одного, потому что электричество часто отключалось. А такой грозной силы, как «местные», приезжие не встречали. Но и не обижали местных парней. Из этого десятка пацанов четверо сначала робко, а затем по-дружески приходили к ним в общежитие… посидеть за «рюмкой чая», попеть песни под гитару. И за месяц очень к ним привязались. Потому что иначе скука была смертная.

Примерно так помогали селу миллионы советских людей. Крестьянство не оклемалось после коллективизации 1930-х годов. Потому каждая уборочная страда превращалась в «битву за урожай». Неравный бой с непогодой, жуткими дорогами и чуть живой техникой. В итоге пшеницу СССР закупал в США.

Достать дефицит

…В очереди за молоком наш молодой человек уже подходил к прилавку. Продавец, наклонив 40-литровую флягу, зачерпнула последний ковшик: «Всё, за молоком больше не занимать, только завтра». В полуторамиллионный город, вокруг которого на плодородной почве были одни сельскохозяйственные районы, разливное молоко привозили раз в день и успевали распродать за час-полтора.  Это было отличное молоко. За ним охотились. Никто, правда, не голодал, прилавки были завалены всевозможными морепродуктами, в основном рыбой, кальмарами и креветками. Полки ломились от консервов. Хлеб покупали только свежий. Но маниакально гонялись за колбасой, купить которую в Н-ске (с его двумя мясокомбинатами и одним хладокомбинатом) в конце 1980-х считалось огромной удачей. А ещё была загадка: что такое – длинная, зелёная и пахнет колбасой? Отгадка: электричка из Новокузнецка. Да, в шахтёрском Кузбассе было совсем другое снабжение.

Ещё в магазинах Н-ска в мясе преобладали кости и, конечно, не было деликатесов типа консервированных креветок, красной и тем более, чёрной икры. Не было солёной селёдки. О копчёностях никто и не мечтал. Совсем не было шоколада, хотя работали 3 кондитерских фабрики, включая шоколадную. Куда шла их продукция? Народ поговаривал, что в Москву, и, возможно, так и было. Совершенно не было растворимого кофе. И этот, далеко не лучший продукт, естественно, был культовым и страшно дефицитным. Дефицит был и на промышленные товары, к примеру, на модную одежду.

В моду вошли портативные кассетные магнитофоны и сразу стали дефицитом. За ними гонялись все: от малолеток до домохозяек. Настоящие меломаны крутили пальцем у виска и спокойно приобретали шикарные стереопроигрыватели или отличные катушечные магнитофоны. А массовому покупателю  подавай кассетник! Но это всё равно, что растворимый кофе по сравнению с молотым. Удобно, но вкус — так себе.

Это были яркие примеры того, как плановая экономика не справлялась с ажиотажным спросом – она-то была рассчитана на нормальное потребление, а не на массовый психоз. И всё же, это работало не в пользу советской системы. Я уж молчу о том, что дефицит плодил разное ворьё и спекулянтов.

Феномен дефицита имел двоякую роль. Имевшие к нему доступ, становились избранными. Остальные, будучи обойдёнными, сознавали свою второсортность. Так бесклассовое общество равенства негласно делилось на касты. Ценность дефицитных товаров искусственно преувеличивалась. Это будило обывательский инстинкт, в стране развивались мещанские настроения. Люди забывали, что имеют бесплатную медицину и образование, что все сыты и одеты, имеют работу и гарантированно обеспеченную старость. Мещанский дух заставлял хотеть ЛУЧШЕГО.

Диссиденты – мученики системы или козлы отпущения?

«Ты можешь ходить, как запущенный сад, а можешь всё наголо сбрить. И то, и другое я видел не раз – кого ты хотел удивить…» — пела тогда всеми любимая группа «Машина времени». И как много объясняли эти слова: кого ты хотел удивить? Они ниспровергали выскочек и лжепророков, одновременно показывая, что равнодушное человечество мало чем вообще можно растрогать. Мучился в юаровских застенках борец с расизмом Нельсон Манделла, в Камбодже режим диктатора Пол Поты уничтожал несогласных сотнями и тысячами, израильтяне вторглись в Ливан и превратили в развалины его цветущую столицу Бейрут, в Центральной Америке фашисты бросали повстанцев в кипящее жерло вулкана! Так называемый свободный мир топтал всех, кто пытался привести народы к свободе от капитала. И все эти зверства ничуть его не смущали.

Зато не было вечера, чтобы радиостанции «Голос Америки», «Радио Свобода», «Немецкая волна» и «Свободная Европа» не проливали крокодильих слёз о жертвах советского режима – диссидентах. Кто же они такие, и почему таковыми стали? Вернее, кому понадобилось, чтобы они стали диссидентами? Их название disidens переводится с латыни, как «несогласный».

Я не знаю доподлинно, существовал ли такой документ, как директива Даллеса, где якобы говорится следующее: «Мы развалим этого Колосса – СССР — изнутри, возьмём на зарплату их бюрократов и диссидентов…» Диссиденты были разными: одни и в самом деле собирались уехать за границу и успешно этого добивались, имея зарубежные связи. Среди них были поклонники запада и обычные фарцовщики, спекулянты и будущие заграничные бизнесмены. Другие диссиденты – идейные  — попадали в антисоветский список по разным причинам.

Самым известным диссидентом был Александр Солженицын, которому пришлось уехать из страны – иначе бы ему несдобровать. И как же он добился своего статуса антисоветчика? А всего-то обличал сталинские репрессии. Те самые, от которых руководство СССР в лице Н.С. Хрущёва официально открестилось ещё в 1956 году. Так же официально культ личности Сталина считался ошибочным и при Брежневе. А на самом деле «дорогой Леонид Ильич» весьма сочувствовал развенчанному Иосифу Виссарионовичу, а потому Солженицын оказался не просто антисталинистом, но и антисоветчиком. И стараниями нашего политбюро превратился в него окончательно.

Великий поэт, будущий лауреат Нобелевской премии по литературе Иосиф Бродский антисоветчиком не был. По крайней мере, до тех пор, пока его таковым не сделали. Он всего-то и хотел, что оставаться поэтом. Его не печатали. Почему? Вопрос к тогдашнему руководству Союза писателей СССР. Может, потому что им ни за что было не написать ни единой строчки, равной по силе и таланту его «Пилигримам» или «Рождественскому романсу»? Так или иначе, Бродский оказался не ко двору. И сам же дал в руки своим гонителям оружие против себя: не шёл работать ни на производство, ни даже в сторожа. Принципиально хотел быть только поэтом. Тогда его объявили тунеядцем, что было уголовно наказуемым. Процесс над Бродским превратится в грубый фарс, над которым смеялся и которым возмущался весь мир. На этот раз – с полным основанием. Но поэта отправили в ссылку, а уж затем вынудили эмигрировать.

Сергей Довлатов, живя в СССР, тоже не писал ничего антиобщественного или крамольного. Просто не вписывался в канву социалистического реализма. И тоже стал эмигрантом. Писатель Василий Аксёнов стал «несоветским», потому что не радовался реабилитации И.В. Сталина и притеснению собратьев по перу, потому что его роман «Остров Крым» был издан за границей, а сам он участвовал в подготовке издания знаменитого, но так и не вышедшего альманаха «Метрополь». И что из этого? Писатели всего мира критиковали буржуазное общество. А их печатали. Никто не обзывал их «некапиталистическими». Нигде, кроме СССР, государственный строй не был такой красной девицей-недотрогой.

У нас рубили с плеча. Не разбираясь. Не вникая. Не читая и не слушая – естественно. Расхожей анекдотической фразой стало пресловутое письмо рабочего в «Правде»: «Сам я Пастернака не читал, но полностью против!» Диссидентов лепили старательно – как в своё время «врагов народа». Одних доводили до полной кондиции, другим кислород перекрывали частично. Запрещали всё мало-мальски живое и интересное. Лучшие книги и фильмы 1970-80-х годов вышли в свет лишь благодаря счастливым случаям, заступничеству или внезапной симпатии высшего руководства. Но кто догадался внести в список запрещённых книг роман Андрея Платонова «Котлован», эту настоящую оду свободному созидательному труду? Или потрясающую повесть Фазиля Искандера «Кролики и удавы»? И какая нужна больная фантазия, чтобы подвергнуть опале тонкого лирика, барда и поэта Булата Окуджаву?! Что антисоветского в скульптуре Эрнста Неизвестного? А чем, скажите, не угодил советскому руководству всенародно любимый Владимир Высоцкий? Его не записывали – лишь три маленькие пластинки вышли при его жизни на фирме «Мелодия». Ему не разрешали официальных концертов. Полностью стереть в порошок не могли, видимо, из-за его огромнейшей популярности. И что же оставалось думать народу?

Отдельная история – опала академика Андрея Дмитриевича Сахарова. Лауреат Нобелевской премии по физике за 1975 год, создатель первой советской термоядерной (водородной) бомбы, руководитель проекта по созданию «супербомбы» мощностью 50 мегатонн, в 1980-е годы стал правозащитником, борцом за гражданские свободы. Критиковал решения советского правительства, за что попал в антисоветчики. А ведь за все его заслуги ему надо было при жизни ставить памятники! А все его протесты – печатать и цитировать. Потому что не будь его, тут и критиковать было бы нечего. И некому.

Зачем вообще в советской стране так усиленно боролись с инакомыслием, тем самым подчёркивая его значение? Неужели в политбюро серьёзно опасались, что слово способно развалить государственный строй? Сегодня, когда никакие разгромные публикации не приводят ни к чему, а слово не стоит гроша, это кажется абсурдом. Вместо того чтобы запрещать и искоренять, свободомыслие надо было поощрять. И тогда оно переставало быть крамолой. И не было бы никаких «жертв режима», «мучеников системы», человеческих трагедий и потерь для советской науки и культуры. А всех диссидентов «от фарцовки» надо было отпускать на все четыре стороны – «там» такое добро нужнее. Глядишь и не появилось бы у нас всех этих чубайсов и гайдаров.

Итак, по факту: советская бюрократия плодила диссидентов, помогая западной пропаганде. А ведь подсказка была так близко, и стоило прислушаться к молодёжи, чтобы понять: «Кого ты хотел удивить?» — лучший ответ диссидентам.

Дружба врозь

В 1986 году в казахской столице Алма-Ате прозвенел первый звонок к предстоящим грозным событиям. Это было массовое выступление молодёжи против назначения главой республики не казаха. Ещё пять лет назад это было бы невозможно. Тогда бы этих «борцов за национальное самоопределение» перестреляли бы и правильно сделали! Но теперь националисты, существование которых почему-то прозевали милиция и госбезопасность, почувствовали, что советская власть ослаблена перестройкой и вышли на улицы. В 1997 году в азербайджанском Сумгаите произошло межнациональное побоище: азербайджанцы убивали армян, погибли десятки людей.

В 1989-м уже в Тбилиси произошла другая трагедия, на этот раз жертвами стали грузинские демонстранты, выступавшие за отделение Грузии от СССР. Провокаторы привели к жестокому и кровавому разгону демонстрации. В 1990-м волнения вспыхнули в Вильнюсе и переросли уже в подобие «цветной революции». Многонациональный союз затрещал по швам. Оказалось, что русских как нацию государствообразующую в республиках, кроме Белоруссии, не любили нигде, а местами ненавидели. И это несмотря на то, что мы дали отсталым народам индустрию и культуру, медицину и образование, покончили со средневековьем и принесли цивилизацию. Иных пересадили с ишаков на машины, а где спасибо?

Эпилог

Как у любой глобальной катастрофы у гибели СССР была не одна причина. Совпало несколько разрушительных факторов, действовавших на протяжении как минимум 10 лет.

Навязанная нам гонка вооружений разорила экономику, порождая дефицит, плодивший спекуляцию, мещанство, недовольство простых людей. На этой почве диссидентство иллюстрировало несостоятельность внутренней политики советского руководства. Последние гвозди в крышу гроба нашего государства вбил М.С. Горбачёв. Во-первых, неуклюжей антиалкогольной политикой. Не могу поверить, что ему не было известно, что все «сухие законы» всегда приводили к прямо противоположным результатам. Что именно «сухой закон» 1920-х годов в США привёл к появлению мафии и её сращиванию с государством.  Во-вторых, его, Горбачёва, скоротечные реформы привели не к желаемой модернизации системы, а к её развалу. И официальный акт о ликвидации СССР был уже практически неизбежен. Так его предшественники подготовили почву для уничтожения самого передового государства, а он довёл это грязное дело до финала, сдавши управление страной предателю Ельцину.

Вот как все они распорядились наследием Великой Октябрьской социалистической революции.

А какой прекрасной была наша мечта о светлом будущем! И вначале 1980-х оно ещё было возможно. Спасти социализм ещё мог единственный человек – Юрий Владимирович Андропов, долгие годы возглавлявший КГБ, а заем сменивший Брежнева на посту Генерального секретаря ЦК КПСС, то есть руководителя государства. Человек большой культуры, высокообразованный, он взял курс на ускорение научно-технического прогресса и оживление экономики. Но судьба отмерила ему на этом посту всего год жизни. И мечта так и осталась недостижимой.

P.S.  Зачем я всё это высказал? Да хотя бы потому, что надоело смотреть по ТВ розовые слюни о нашей, якобы райской жизни при социализме. Жизнь была нормальная, но не надо её идеализировать. А ещё пишу я это потому, что большая часть названных проблем никуда не делась и в сегодняшней России. С сельским хозяйством по-прежнему не всё нормально. За критику (упаси Бог – за правду!) теперь называют не диссидентом, так русофобом. Настоящих русофобов тоже в достатке, они как прежде, разинув рты, глядят за океан. Неужели и в правду что-то видят? А в дефиците нынче не колбаса и джинсы, а ум, честь и совесть. И долго так продолжаться не может.

Кирилл САЗАНОВ

Похожие сообщения

Оставить комментарий

Войти с помощью: